«Наш дом снесли одним из первых». Истории жителей Грушевки, переехавших 50 и 8 лет назад

Минская Грушевка активно застраивается. Почти все двухэтажные бараки уже снесены, нет большого куска частного сектора — на место всего этого приходят высотки. TUT.BY пообщался с людьми, которые в разное время уехали с Грушевки и запомнили ее совсем другой — деревянной. Что они помнят о прежней жизни и скучают ли по ней? Вот две абсолютно разные истории.

Нелла Ткач. Жила в двухэтажном бараке, переехала 50 лет назад

Нелла Ткач родилась в двухэтажном доме на улице Декабристов, 16 в 1947 году. Такие деревянные двухэтажки в Минске называют бараками, на Грушевке их уже почти все снесли.

Дом, где жила семья Неллы Ткач, в 2013 году сфотографировал TUT.BY, теперь его уже нет. На его месте вырос жилой многоквартирный дом на 19 этажей. Адрес новостройки — проспект Дзержинского, 15.

Нелла Ткач уехала из Грушевки вместе с мужем намного раньше, чем снесли ее дом, — еще в 1970-х. Женщина признается, что в последние годы в этом райончике не бывала, поэтому и удивляется, как сильно он изменился.

— Мы с дочкой сегодня первый раз вышли на «Грушевке». На «Петровщине» случалось бывать, а вот на этой станции метро — нет. Очень понравилась, — говорит Нелла Григорьевна.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
За спиной Неллы Ткач — барак в Грушевке, который до сих пор сохранился. Примерно так выглядел и ее дом

Она помнит время, когда из минской Грушевки в деревню Петровщина добиралась совсем иначе.

— На пересечении Декабристов с улицей Щорса когда-то был небольшой базарчик — туда привозили молочку и другие продукты жители Петровщины. Моя мама подружилась с женщиной с этого рыночка — тетей Лёдей. Как-то мы с ней в деревню ехали на лошади.

Дом Неллы Ткач стоял рядом с Грушевским сквером. Женщина осматривается, пытаясь оценить, что осталось в 2020-м от этой зеленой зоны.

— Не хочу даже сравнивать: раньше у сквера краев не было видно! Мы здесь всегда отдыхали, расстилали пледы на траве. Зимой катались на лыжах. Я читаю, как местные жители защищают сквер. На самом деле еще его ужимать — это глупо, ну что уже тут вырубать? — удивляется собеседница.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Прямо за сквером — симпатичная двухэтажка. Там была школа, в которой Нелла Григорьевна училась с первого по восьмой класс. Сейчас в том здании агентство по регистрации и земельному кадастру.

Женщина помнит послевоенных учителей этой грушевской школы.

— Они были яркие, давали хорошие знания. У нас был классный руководитель, бесподобный математик Анатолий Михайлович. Правда, за то, что он был худой и высокий, ну и за его предмет, мы его прозвали Перпендикуляр, — улыбается бывшая ученица.

Нелла Григорьевна вспоминает и такую деталь:

— Еще у нас дома был кот, который ходил за нами в школу через Грушевский сквер. Увяжется — мы на него ругаемся. Идет, посмотрит, остановится, потом сядет на приступочке и ждет, когда мы будем возвращаться домой.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Здание бывшей школы в Грушевке. Вокруг нее сохранилась старая ограда

В 1957 году рядом со школой построили кинотеатр «Авангард», его снесли в 2018-м.

— Когда у нас с мужем сын родился, мы оставляли его маме по вечерам и ходили смотреть кино.

Вспоминаем подробнее дом, соседей и грушевский быт в двухэтажках.

— У нас на кухоньке вода зимой замерзала, потому что там не было отопления. В квартире сначала была русская печка с лежанкой, потом ее заменили на голландскую — она стояла красивая, в кафеле. Когда еще не было света, пользовались керосиновыми лампами с фитилем. Удобства — на улице. Вода, туалет, дрова. Дрова хранились в сараях, там же держали свиней. Помню, как поросят резали прямо во дворе, смолили, а потом угощали соседей.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
На старом фото — маленькая Нелла в Грушевском сквере

Совсем рядом, на улице Парашютной, сохранились похожие сараи. Нина Григорьевна объясняет, что поначалу они были одноэтажные, потом надстроили вторые этажи. Тут же, на Парашютной, 4, стоит деревянный барак — похоже, последний на Грушевке.

— Похож на наш дом, только тот был более аккуратный, — говорит Нелла Ткач. — Когда я уже уехала с Грушевки, в нашу двухэтажку провели газ и воду — там появился туалет, но ванны так и не было. Наш дом был единственным в округе бараком с удобствами.

Соседи были дружными.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— В основном здесь жили люди, у которых не было какого-то большого достатка. Но в нашем дворе жил олимпийский чемпион по фехтованию Алексей Никанчиков. Мы всем двором к нему на «Динамо» ходили заниматься. В том числе Елена Белова, которая потом тоже стала олимпийской чемпионкой.

Из совместных праздников, которые отмечались всем двором, Нелла Григорьевна вспоминает 9 мая.

Фото предоставлено героем материала
Жители Грушевки возле дома на Декабристов, 16

— Выносили из домов много столов, отмечали. Да и наш двор был уютный, почти закрытый: со стороны Декабристов был забор, еще с одной — небольшие огороды.

С 1970-го семья Неллы Ткач живет в Курасовщине — это пятиэтажка, хрущевка. В бараке на Декабристов какое-то время еще жили мама и брат Неллы, потом и они перебрались — на Юго-Запад.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— Вы знаете, даже до сих пор, сколько лет спустя, я не могу привыкнуть к новому месту. Вроде бы в Курасовщине неплохо, зеленый район, но на Грушевке мне нравилось больше. Особенная атмосфера: хоть и условий не было, но мне здесь было комфортно, — признается минчанка.

Ярослав Генделевич. Жил в частном доме, переехал восемь лет назад

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Ярослав Генделевич на месте, где стоял его дом

Бывший адрес Ярослава Генделевича — 5-й Железнодорожный переулок, 10. Место, где стоял дом, минчанин легко находит — сейчас это почти во дворе сдвоенной высотки, прописанной по Разинской, 62/64.

Жительница новостройки проходит мимо, здоровается с Ярославом. Она из тех соседей, которые получили компенсацию снесенного жилья здесь же, на Грушевке.

Дом, в котором родился и жил до 2011 года Ярослав, был одноэтажным и деревянным, на три квартиры. Стоял торцом к переулку, причем угол семьи Генделевич был самым дальним от переулка.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— По документам дом построили в 1953-м. Но его точно откуда-то перевезли на это место, потому что бревна были пронумерованы. Место было неудачное, дом постоянно подтапливало: когда таял снег, в воде в подвале можно было карпов разводить, — рассказывает Ярослав. — Моя мама приехала в Минск с Сахалина, родители купили этот дом на Грушевке в семидесятых. Денег хватало и на квартиру, но в свободной продаже в те годы были только индивидуальные дома. Да и то выбор был невелик.

Удобства — на улице. Вода — в колонке. Отопление — дрова. Собеседник не склонен такие условия для жизни считать романтикой.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Та самая колонка, к которой по утрам ходил Ярослав Генделевич

— Понимаете, для одноклассников, которые жили в квартирах, вода означала воду из крана. А как жили мы? Встаешь с утра — идешь к колонке с ведрами. Только потом получаешь утренний чай. А отопление? Дом не был хорошо утеплен — бывало, возвращаешься, а в комнате 12 градусов. Идешь за дровами, затапливаешь печку — и только часа через полтора начинает теплеть. В деревне это все привычно, а в городе так жить было морально тяжело.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Ярослав добавляет, что некоторым улицам микрорайона повезло: они были газифицированы — например, Грушевская, Разинская. Поэтому и жить там было легче.

— А к нашему дому на переулке газ тянуть было далеко, метров 200. А значит — дорого. К тому же с тех пор, как частный сектор решили сносить, прокладывать коммуникации и реконструировать дома запрещалось. Подход был такой: как живете — так и разваливайтесь. Законодательно планы по сносу Грушевки закрепили в Генплане Минска в 1980-м, а слухи про снос ходили еще с середины 1970-х.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Сохранившийся еще частный сектор на фоне наступающей многоэтажной застройки

Иногда разрешения на реконструкцию домов все-таки выдавали, а потом снова все откатывали назад. Некоторые, особенно в девяностые, возводили постройки самовольно.

— Самострой был рискованным делом. И все равно незадолго до переезда отцу пришлось сносить неоформленный туалет, а соседу — туалет и голубятню.

Именно жизнь на Грушевке, считает Ярослав, подтолкнула его поступать в архитектурно-строительный колледж. Хотелось создавать что-то красивое, современное. Сейчас он работает ведущим дизайнером у одного из автодилеров.

Фото предоставлено героем материала
Ярослав с сестрой (и с мамой — на фото слева) в Грушевке

Гуляем по Грушевке, где Ярослав до сих пор остался местным. Он легко проводит экскурсию по местам, которых уже не застали многие новые жители района.

— Прямо напротив нашего дома был пункт приема цветных металлов. Летом по утрам, часов в шесть-семь, возле кирпичного здания собирались неопрятные люди и сдавали все, что можно сдать! Место было известное. Когда я пытался объяснить однокурсникам, где живу, давал ориентир: пункт приема цветных металлов, — смеется собеседник.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Вот музыкальная школа с красивым фасадом сохранилась. А магазина на Щорса больше нет. Рядом с ним стоял таксофон — к нему бегали, чтобы вызвать скорую. Ярослав вспоминает, что в 1980-е государство предлагало их дому бесплатно провести телефонную линию, но пожилая соседка отказалась.

— Подключили телефон только в 1998 году, за свои. Это тогда казалось цивилизацией. И это речь про семью инженеров, с нормальным достатком.

Собеседник рассказывает, что дальше по Разинской есть здание, которое в начале 2000-х было резиденцией немецкого посла. Сейчас там находятся посольства Сербии и Черногории.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Ярослав Генделевич рядом с фасадом музыкальной школы

— Немцы к резиденции проложили асфальт, который был самым лучшим в городе, — делится местной легендой Ярослав. — Там постоянно катались на великах, одно время даже приезжали гонять картингисты.

— Мы росли, бегали играть к железнодорожному мосту, который сейчас на реконструкции. Рядом был автодром с площадкой для учеников автошколы. Мы там часто катались на велосипедах по эстакадам. Иногда сторож пускал, а иногда пробирались сами.

Впечатляло местную молодежь и соседство с городской ГАИ.

— Помню, я был маленький: Грушевка, огороды, козы ходят. И тут по улице едет черная «Чайка» отполированная! А в 1990-х шел из поликлиники, вдруг вижу: едет розовый «Кадиллак». С плавниками такой, годов 1960-х. Ничего себе! Своих таких машин тут, конечно, не было.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Как семья переезжала с Грушевки? Компенсацию за участок Генделевичей и их соседей давал застройщик — компания «Салей». Стечение обстоятельств и «долларовый» кризис 2011 года привели к выгодной сделке — теперь у семьи квартира в жилом комплексе «Московский».

— Наш дом снесли одним из первых. Насколько я знаю, соседи тоже остались довольны. Да и застройщик отнесся порядочно — даже давал людям бесплатно грузовые машины для переезда.

Напоследок Ярослав Генделевич рассуждает, как по-другому могла бы сложиться судьба старого минского района.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— Если бы деревянную Грушевку снесли давно, то здесь все уже жили бы в комфорте, была бы многоэтажная застройка — скажем, как в Малиновке. Это один путь. Второй путь: это мог бы быть крепкий частный сектор с усадьбами. И так было бы, если бы людям не запрещали реконструкцию. То, что усадебная застройка доводится до ужасного состояния, что минчане из-за запретов десятилетиями находятся в подвешенном состоянии, — это порочная практика, от которой надо отходить. Если у человека собственность — какие могут быть запреты?
Читать полностью:  tut.by

Читайте также: